ЧЕСТНЫЙ НЕОБАРД С ДУШОЙ ЛЮБОПЫТНОГО РЕБЕНКА: БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ СЕРЕЖИ ДРАГНИ

После двух концертов с симфоническим оркестром и выступления на открытии фестиваля «Дикая мята» в комментариях подмечают: «У Драгни наступила прайм-эра». В интервью с артистом мы решили разобраться, почему искренность — это не просто тренд, а наука и Бог — одно целое. Спойлер: получился очень искренний и терапевтический разговор.

– Расскажи, как бы ты сейчас описал себя для новых слушателей. Кто такой Сережа Драгни? 

– Это искренний парень со своими друзьями. Он пишет песни о жизни, детстве, любви и родителях, задает вопросы о небе, Земле, Боге и людях. Мы шутливо с группой называем наш жанр необардом. Это те самые люди, которые раньше пели на Грушинском фестивале у костра под гитару, а сейчас выступают на концертах, но продолжают ностальгировать о прошлом и нынешнем. 

– В своих социальных сетях ты писал, что твои родители позволили тебе оставаться ребенком очень долго. Можешь ли ты вспомнить моменты из детства/юношества и даже за последние пять лет, когда ты особенно сильно ощущал это состояние?

– Наверное, самый приятный камбэк в прошлое — это когда мы собираемся семьей на Пасху и красим яйца с племянниками. В такие моменты проживаешь детство вновь. Это ощущение абсолютной безопасности и целостности семьи. 

Конечно, в детстве было столько шансов угодить куда-то не туда, но мне было интереснее сидеть за компьютером. Меня, можно сказать, воспитали телевизор и комп. В свободное время обожал смотреть мультики по каналам Jetix и Fox Kids, а в 15-16 лет скачал программу Magix Music Maker 2008 и начал записывать музыку. Такой, вроде, задрот и ботан, но при этом и спортом любил заниматься, даже думал, что стану профессиональным спортсменом. И воскресную школу закончил, за что очень благодарен родителям. Там я изучал Евангелие, Ветхий и Новый заветы, учил старославянский язык. 

Чуть больше года назад родители переехали поближе ко мне, и мы снова стали намного чаще взаимодействовать и больше эмоционально сплетаться. Я часто приезжаю в гости, чтобы помочь чем-то или просто попить чай и насладиться их вниманием и присутствием. Недавно пришла в голову мысль обшить сиденья стульев, и захотелось это сделать именно с родителями — наполнить мебель мыслями, которые были в голове, чтобы эти стулья вызывали воспоминания о родителях в будущем. По ощущениям — это как подарок, хотя сам процесс занял четыре дня. 

– Какие 3 ключевых события в твоей жизни помогли сформировать тебя как личность и артиста?

– Выделю три этапа. Первый – этап становления, когда я уехал в Самару поступать в университет. Помню, как запретил маме провожать меня до вокзала, хотел самостоятельно шагнуть во взрослую жизнь и нести ответственность за все: поступление, заселение в общагу и остальное. Случилась сепарация от родителей, пусть и не полная, так как финансово они мне еще помогали.

Второй важный этап — армия. В свои 23-24 я вдруг понял, что мир без меня существует очень просто, и это по-хорошему ломает. Армия меняет мировоззрение. Немного смещается центр тяжести: люди параллельно живут, обрастают какими-то связями, а ты будто исчезаешь на год и понимаешь, насколько богат, потому что сейчас есть свободное время, нет долгов, обязательств и проблем. 

Вышел на улицу — а с тобой только пачка сигарет, блокнот, ручка и рюкзак. От тебя никто ничего не хочет, ты свободен и ни с кем не связан — то самое богатство, которое боюсь потерять всю свою жизнь. Еще в армии практически отсутствовало личное пространство: в такие моменты начинаешь ценить каждый перекур. Любая возможность уединиться сразу погружает тебя в очень глубокие размышления. 

И третий эпизод — последние отношения, которые закончились для меня альбомом «Было больно». Если кульминацию этого этапа можно было бы описать одним образом, то это была бы разукрашенная красивыми цветами и гирляндами бита. Такая яркая и красивая, но ударила меня по голове – и внутри что-то перевернулось навсегда.

При этом я не особо умею о чем-то жалеть – я благодарный ребенок, который рад абсолютно всему. Может быть, мы всю жизнь идем к смирению с помощью таких потрясений. Сгораем, остываем – и в следующий раз приходим к подобному с какой-то броней.

– Опиши, как выглядит твой идеальный день.

– Если бы у меня была возможность проживать день сурка, я бы выбрал самый непримечательный день, наполненный мелкими действиями, которые меня радуют. Проснулся бы в 9-10, попил чай с Kinder Pingui, поиграл на пианино, поделал что-то руками по дому, поиграл в компьютер. После приготовил бы картошечку с курочкой, съездил к родителям, а вернувшись домой посмотрел бы какой-то фильм или мультик, пообнимался с котами и лег спать. 

Я никогда бы не выбрал повторяющийся день, в котором был бы какой-то эмоциональный пик (как, например, концерт с симфоническим оркестром), чтобы его не опошлять и не терять ценность этого момента.

– Сейчас будто особенно сильно ощущается тренд на искренность во всем. Как это помогает тебе в творчестве и в обычной жизни? 

– Когда слова «тренд» и «искренность» стоят рядом, меня немного коробит. Искренность не может быть трендом. Также и в творчестве: я обращаюсь к слушателю, к его внутреннему ребенку, ощущению из детства, к ностальгии и переживаниям. Это некое обезличивание всевозможных образов, которые люди на себя примеряют. 

Стараюсь в песнях говорить максимально просто и разрушать эти стены. Я мог бы сам притворяться супер-блатным музыкантом, надевать короткую маечку, выкуривать сигарету, зализывать волосы назад, стоять у микрофона и притворяться гениальным чуваком, но мне это не нравится. Я просто беру гитару и начинаю рассказывать: «Вчера на YouTube я залип на ролик про космос, там сравнили размеры планет — нашей и остальных» (цитата из трека «Евангелие от вселенной»).

Так же и в альбоме «Было больно». Это творчество про момент в жизни, о котором как будто всегда хотелось бы переживать и жалеть. В альбоме изначально должно было быть 10 песен. В них я вшил красивые метафоры, страдания и переживания. Я так долго это рассказывал, а потом захотелось убрать кисти и холст, чтобы показать все без излишнего романтизма. И я понял, что не все сказал, и что если уж решился выпустить такой честный и хлесткий альбом, то нужно громко хлопнуть дверью в конце. 

В итоге за день до отгрузки альбома взял листок бумаги, поставил один сэмпл на репит и ходил вокруг дома, разговаривая с собой. Так появился 11-й трек — «Куча матюков» как некий дисклеймер для слушателя. Он не мог не случиться, и получился очень настоящим и честным. Да и в самом альбоме нет негатива, а если человек его слышит, значит, он очень серьезно относится к любой шутке, сарказму и сразу закрывается. В моем мире так говорить можно.

– Сейчас на первое место по популярности среди заболеваний выходят ментальные расстройства. Как ты в целом относишься к тенденции людей искать детские травмы и прорабатывать их? Есть ли у тебя какие-то эффективные способы, которые помогают сохранять порядок в мыслях и гармонию?

– Если использовать поколенческие шаблоны, то я все-таки считаю себя амбассадором миллениалов. Много размышлял о детских травмах и пришел к выводу, что я, скорее, «идущий к реке» – и дело не всегда в родителях. Как говорил “классик”: «Нечем заняться? Взяла начистила картошки и приготовила, соседей угости, там не знаю, кому-нибудь еще что-то сделай, помой полы”. Мне лично помогают такие занятия и ритуалы.

Понимаю, что у всех разная степень эмоциональной устойчивости и крепости духа. С возрастом осознал, что если меня что-то не обижает, это не значит, что оно не обижает других. При этом считаю, что люди стали слишком мягкотелыми. Но и мир изменился и позволил им такими быть. Если терапия им помогает, хорошо.

То, что я точно понял для себя с годами – это когда происходит какое-то эмоциональное потрясение, и вы не хотите себе навредить — исключайте алкоголь и помните, что самая темная ночь всегда перед рассветом, поэтому просто ложитесь спать.

Сейчас у меня осталось очень мало вредных привычек, поэтому в любой непонятной ситуации я выбираю поспать — наутро мир воспринимается иначе. 

Самое страшное в тяжелые моменты — ни с кем не разговаривать и замкнуться в себе. Дам банальные, но железобетонные советы, чтобы сохранить себя в сложные времена. Вам помогут: разговор, не важно с кем, хоть коту своему выскажитесь, отсутствие алкоголя, наличие физической активности, хороший сон и обращение к специалистам, если ощущаете, что не справляетесь сами.

– В твоем творческом пути были моменты затишья, когда не выходила новая музыка. С чем это было связано?

– Сейчас действительно был застой в течение года или даже полутора лет. У меня происходили изменения как внутренние, так и творчестве. Это была перестройка моего организма и ментального состояния. Я просто не хотел себе ничего обещать: ни новой музыки, ни завершения музыкальной карьеры. Такой переходный возраст для взрослых. 

Началась переоценка всего, что у меня есть. После 30 будто уже понимаешь, что солнце не крутится вокруг тебя, и ты всего лишь пылинка в просторах космоса. Просто обращаешь внимание на мир, не пытаешься его изменить или подчинить и задаешь вопросы «а что я думаю сам о себе?» и «что есть вокруг, и чего я действительно хочу?».

Если сравнить жизнь с бешеным потоком людей на перекрестке, то ты просто останавливаешься, поднимаешь наверх голову и смотришь, что вообще происходит. И в этот момент происходят изменения тебя и твоего пути.

В этой точке есть несколько вариантов решений, которые ты примешь: просто закроешься в себе; купишь мотоцикл и уедешь как беспечный ангел вдаль, считая, что все вокруг идиоты, а ты уже понял этот мир; либо наоборот найдешь в себе силы не переставать удивляться, быть любопытным ребенком и таким же азартным, как раньше. 

Мне кажется, я немного остепенился. Стало меньше волновать, что обо мне подумают, успешен ли я, богат ли — эти вопросы всегда сидят глубоко внутри, и у людей до конца не будет на них ответа. Сейчас я просто ловлю ощущения: хочется быть счастливым вчера, а не завтра. 

Когда ты молодой, то живешь для цели, для кого-то, кто рядом и не до конца понимаешь, зачем. Взрослые не говорят, что ты подрастешь и поймешь что-то конкретное и тебе откроется какая-то тайна. Ты, скорее, поймешь, что все не так однозначно, и не обязательно пытаться все прогнуть под себя или отпустить навсегда.

Я опирался на ощущения и не хотел ничего предпринимать, и не было тревоги. У меня до сих пор продолжается этот этап становления и поиска новых открытий внутри себя. Жизнь — это интересный красивый момент, и как же круто его проживать и чувствовать себя живым. Сейчас происходит замедление и взгляд на себя со стороны. 

Приведу пример. Когда смотришь на снимок «Вояджера», понимаешь насколько это огромная бесконечная пустота. Когда космонавт взлетает и видит Землю сверху, у него происходит разрыв шаблона. В моем маленьком личном космосе сейчас происходит то же самое.

– Сейчас одним из самых эффективных методов продвижения новых (и не только) синглов считаются вертикальные видео. Думал ли над тем, чтобы активнее использовать этот формат? С учетом, что твой рилс с концерта в Москве завирусился почти на 2 миллиона просмотров. 

– Мир диктует свои правила, и если он стал коротким и быстрым, то я попытаюсь сделать контент хорошо и в своем стиле. Мне нравится вертикальный формат. Он действенный, и я сейчас не представляю выпуск трека без промо: при необходимости ты найдешь свою публику. Сейчас идет битва за внимание. Я, безусловно, в ней участвую, но, скорее, как тупорылая акула, а не бизнесмен цифрового внимания. 

При этом я баловался и делал альбом за 30 часов, писал 4-5 песен, сразу выкладывал сведенные версии. Дважды так делал, и 4 трека стали одними из самых прослушиваемых в моей картотеке: «Бито», «Если попросишь уйти» и другие.  

–  Пройдемся немного по строчкам из твоих треков. Ты пишешь: «Чтобы себя найти, окончательно заблудись». Объясни или поделись личным опытом/ситуацией, когда ты, на первый взгляд, заблудился, но на самом деле нашел новый смысл.

– Вся жизнь и есть череда таких событий. Когда пытаешься грести, не зная куда, вертишься на одном месте. Нужно просто отпустить, узнать, куда ведет течение реки, и уже исходя из этой информации ориентироваться. 

Я родился в воцерковленной семье, ходил в воскресную школу и был пономарем. И всегда воспринимал жизнь через Бога. Было не страшно умереть, потому что, если самолет разобьется, значит, так решил Бог. 

Потом, когда я переехал от родителей, подумал, что сам найду все ответы и нет никакого дядечки с бородой, который сидит за столом на облачке и считает наши грехи. Захотелось узнать, как все устроено. Начал изучать всевозможные религии, дошел даже до мормонов и внезапно оказался неверующим человеком, даже атеистом. Это был этап, когда я окончательно заблудился, потерял ощущение веры, смысл греха и смирения. 

Но что-то все равно возвращало меня обратно. Я не могу объяснить, как все устроено, как правильно молиться, куда идти — я сам ничего не понимаю. У меня есть сугубо внутреннее ощущение того, что все не просто так и я не один. При этом вера появилась не в тот момент, когда я был в депрессии и упадке, а сейчас, когда я приближаюсь к своему прайму. 

Все в жизни налаживается, рядом живые родители, дом, музыка, концерты с оркестром, отсутствие вредных привычек (полгода не пью, два года не курю) и даже стараюсь реже материться. Замечаю, что у меня в вокабуляре есть слова, которыми я пользовался так редко, а они такие прекрасные. 

Так вот: я заблудился в поиске себя и Бога. Когда говорю Бог, подразумеваю ощущение, и не утверждаю, что понимаю что-то конкретное. Некоторое время назад я заблудился окончательно с ощущением полной свободы выбора мироощущения. И Бог привел меня не к краху и темноте, а к смирению, выстраиванию мыслей в структуру и попыткам ощутить, какая реальность на самом деле. 

Кажется, что лет в 14 я был прав в 95% вещей, о которых думал, остальные 5% — то, что вызывает сомнение и желание докопаться до истины. Истина в нас как будто заложена еще в детстве, когда мы очень хорошо ориентируемся и интуитивно адаптируемся к жизни.

– Еще одна из важных строчек уже другой песни: «Мне некуда больше бежать, я снова сбился с пути, и это замкнутый круг». В условиях динамичного мира особенно сейчас, не ловишь ли ты себя на ощущении, что периодически тоже куда-то спешишь? Может быть, были или есть ситуации, где испытывал FOMO. Или же по-прежнему удается смотреть на все без спешки?

– Я давно искоренил это в себе и благодарен за все, радуюсь каждому моменту, который у меня есть. Живу за городом, выбрал комфортный ритм, у меня нет спешки, и я додумался до этого еще во время армии. Когда возвращаешься из долгой изоляции, понимаешь, что пропустил очень много, но ничего серьезного в мире за это время не произошло.

Любые возможности были и будут у тебя всегда. Важно понять, что не возможность появляется из обстоятельств, а наоборот, ты, оказавшись в них, являешься возможностью для самого себя в любом месте. Я поймал это ощущение, и мне перестало хотеться куда-то бежать и что-то искать.

– А какие у тебя любимые песни твоего авторства?

–  Наверное, какие-то из тех песен, которые остаются в памяти надолго. Мне бы хотелось, чтобы меня запомнили по ним: «Мой Бог», «Евангелие от Вселенной», «Загугли», «Молодые мы», «Бито», «Банзай»,  «Восток не 1». Еще люблю «Снимки».

Песни «Мой Бог», например, нет на стримингах в студийной версии, только лайв-варианте. Я был бы счастлив не выпускать песни, а петь их вживую. Мне кажется, что так они звучат намного органичнее. 

– У тебя глубокие и сложносочиненные тексты, хотя в раннем интервью ты говорил, что «просто пишешь песенки». Кажется, таким талантом недостаточно просто обладать. Расскажи, что становится для тебя источником вдохновения и как развиваешь навык написания текстов? Возможно, книги любимых авторов, исполнители или что-то еще? И как ты (или в синергии с кем-то) создаешь музыку к текстам? 

– Один из самых простых и одновременно некомфортных вопросов. Ничего сверхъестественного: это как спросить у спортсмена, как он совершенствует свои навыки — только практика и тренировка. Чтобы найти те самые строчки, от которых я реально кайфую, нужно выписать из себя много-много слов. Столько строк ушло в никуда. Писать — моя терапия от сумасшествия. Кто-то идет в зал и там выпускает пар, кто-то рисует картины, строит дома, ловит преступников, а у меня неплохо складываются слова вместе. 

А про «просто пишешь песенки» – это, скорее, о легком отношении к процессу. Мне нравится, что я могу какие-то впечатления и ощущения сложить в формулу из слов и звуков, а другой человек ощутит то же самое, расшифровывая их. Это кодировка наших эмоций: ты придаешь форму, а потом она раскрывается в других людях. Например, включаешь песню из 2007 и чувствуешь все, что тогда испытывал. 

Первые мои стишки были написаны лет в 6. На меня очень сильно повлиял сериал «Есенин» с Сергеем Безруковым. После каждой серии я садился и писал стихи. Мне очень нравилась сама атмосфера, пусть я многого не понимал в биографии поэта, но очень вдохновлялся тем, как он жил. Это стимулировало меня к творчеству. 

Так что изначально я не музыкант, а автор. Если бы стоял выбор, писать музыку или стихи, я точно выбрал бы возможность передавать эмоции через текст. Я сам сначала слушаю слова и оцениваю уровень исполнителя через текст. Например, когда слышу строчку «боль заполнит объемы комнаты» у исполнительницы Сестренки — понимаю, как же круто сказано. 

Сам я люблю слушать музыку без слов, которая передает атмосферу. Например, саундтрек к «Интерстеллару», когда ощущаешь оркестрово-инструментальную атмосферу. Это, кстати, и вдохновило на создание чего-то масштабного и глобального, как наш концерт с оркестром. 

– Недавно у тебя прошли два больших концерта с оркестром. Ты поделился, что затраты оказались выше дохода. Но, уверена, ты приобрел намного больше — и дело здесь не в деньгах. Расскажи, как ты пришел к реализации идеи концерта с оркестром. Какие ощущения подарили тебе эти выступления? 

– Мы летели в самолете, и наш звукорежиссер Ваня задумался, а что, если мы сделаем концерт с оркестром. Мы сначала посмеялись, а потом начали узнавать, что нужно, чтобы это реализовать. Затем пошагово стали строить эту башню: нашли талантливого аранжировщика, полгода создавали новое звучание, во многом отличающиеся от оригинальных треков. В одиночку я бы никогда этого не сделал. Это было что-то новое, но очень органичное для нас — мы нашли твердое, взрослое, зрелое звучание.

Перед важными событиями я обычно заранее ностальгирую и грущу, что они пройдут. Все время думаю: вот спою последнюю песню – и это событие закончится, а сейчас оно впереди. Это ностальгия по настоящему и будущему одновременно. А после нашего концерта с оркестром впервые не почувствовал никакой пустоты и грусти — после такого можно хоть умирать. 

Все было так идеально и прекрасно, случилась настоящая любовь со слушателями: без претензий и зависти, без желания покрасоваться и получить какие-то конкретные хорошие эмоции. Это было очень искренне в той форме, в которой получилось. Только чистая радость и тепло. Каждый раз вспоминаю и улыбаюсь с ощущением абсолютного счастья, что жизнь продолжается.

– У тебя очень преданная аудитория, и эта атмосфера чувствуется на концертах. Как ты опишешь своих слушателей, кто они? 

– Студент, который только что выпустился, пытается устроиться на работу, найти себя и смысл жизни. Он много читает, и у него нет каких-то материальных богатств, но он ищет ответы на вопросы, поддержку, внимание и уют, и хочет, не идя по головам, добиться чего-то хорошего. Такой честный и добрый человек. 

После концерта с оркестром, ко мне подошел охранник и сказал: «Я здесь очень давно работаю и никогда не видел таких воспитанных людей: они хорошие ребята».

Помимо молодежи, мне очень нравится, что мы взрослеем, и наша аудитория расширяется: это люди от 25 и старше, родители с маленькими и взрослыми детьми. Хотелось бы стать одной из немногих групп в русскоязычном сегменте, которая объединяла бы поколения. И, кажется, сейчас я сам становлюсь в музыке более семейным, но не теряю рок-н-ролла и шуток. 

Иногда приезжаем на концерт, а там одни молодые девчонки, а иногда оказываемся с туром в Перми — и приходят 14 крепких мужиков с байков. В каждом городе по-разному, но начинка у всех одна и та же: это люди в поиске смыслов.

– На концерте в Москве ты пожелал своей аудитории найти Бога. При этом раньше в твоем творчестве было больше акцента на научные открытия и космос. Расскажи, как ты смог все объединить и когда впервые понял, что это не взаимоисключающие понятия.

– Можно начать с трека «Евангелие от Вселенной» — это как раз хороший ответ на твой вопрос: «Ветхий Завет, новый Завет, астрономия и космос». В этой песне я рассказывал историю из жизни. Я был воцерковлен, и у моей кровати действительно лежали Библия и энциклопедия. Все это я изучал параллельно, и одно дополняло другое. Люди почему-то считают науку и религию взаимоисключающими понятиями: а что, если Большой взрыв — это щелчок пальцев Бога, а все, что происходило дальше и как расширялось пространство Вселенной — можно объяснить научно. 

Я двигаюсь на своих собственных ощущениях. Есть понимание, что я не один, но и не центр галактики, и все в мире не просто так. При этом я не выдумываю смыслы из воздуха, не подался в нумерологию — просто чувствую, что мир устроен интересно. Люблю наблюдать за своими ощущениями от третьего лица. Раньше считал, что как ты думаешь, так и будет: если веришь в ад и рай, попадешь туда, если считаешь, что дальше темнота, так и будет. Но сейчас я не знаю, как оно на самом деле, можно бесконечно придумывать варианты.

– Умеешь ли ты мечтать?

– Да. Для меня мечты — это что-то несбыточное, например, походить по облакам, оказаться в космосе, в другой галактике, быть невидимым. Или сесть на огромную железную ракету, взлететь на орбиту, выйти на космическую станцию и сделать онлайн-трансляцию концерта из космоса. Я до сих пор закрываю глаза перед сном и представляю всякие штуки, которые кажутся нормальными и не очень. Это помогает вдыхать полной грудью и верить. 

В итоге все будет так, каким мы захотим. И я запрограммирован на то, что со мной произойдет все самое доброе, что меня не обманут и не предадут, потому что я сам так отношусь к людям. Очень легко подпускаю к себе, у меня сильная эмоциональная оголенность: могу и злиться, и смеяться, со мной можно подраться, а через минуту уже есть мороженое и говорить о жизни. Я очень положительно мыслящий человек, и даже в моей пустой батарейке не грустно, а просто нет сил, чтобы улыбаться. 

– Какая у  тебя суперсила? 

– Снимать со всех взрослых маски. Люди привыкли прятаться за ними: отстаивают свое личное пространство, пытаются быть грозными. Я всегда обращаюсь к их внутреннему ребенку — и это срабатывает. Человек либо закрывается и становится агрессивным, либо понимает, что нет смысла притворяться крутым и умным.

А если выбирать суперсилу из фантазийного мира, ну, допустим, мы в «Людях Икс», то я бы хотел обладать даром убеждения или телепатией, влезать в голову без слов.

– Бесконечна ли Вселенная? 

– Есть пара вопросов, которые я задавал батюшке, когда был в воскресной школе. Например, как Бог мог существовать всегда, если у всего есть начало и конец? И понять на нашем человеческом уровне, что такое быть всегда или что такое бесконечность — тяжело. 

Мы как муравьи из муравейника: у нас очень небольшой обзор. Можем только залезть на самый верх, оглянуться и практически ничего не увидеть вокруг. И в этот момент подумать, что живем одни на этой планете. В таком масштабе они даже не представляют, что есть еще люди, киты и много другого. 

Так и мы. За неимением каких-то практических знаний оставляю за собой возможность провести аналогию и считать, что вокруг огромное множество видов всего, что мог создать Бог. А закончу цитатой: «Бог – есть, а Вселенная – бесконечна».

– Как бы ты охарактеризовал нынешний этап в творчестве? 

– Любой момент творчества для меня значим. Но уверен, что нахожусь перед своим самым великим открытием. Я как астроном, который вот-вот обнаружит Луну. Уже рассмотрел много звезд, ориентируюсь в небе, но чувствую, что скоро мне будет достаточно знаний и возможностей создать такой телескоп, который поможет увидеть самую важную звезду в моей жизни. 

Вокруг меня замечательные люди и профессионалы своего дела. В такой комбинации самое великое и масштабное для нас точно еще впереди. Это как концерт с оркестром, который оставил после себя плодородную землю, в которую можно сажать цветы. 

Как будто сейчас наступает тот самый зрелый, искренний, трушный прайм. И в нем не обязательно собрать стадион или сделать концерт в космосе — можно совершать невероятные подвиги вместе с командой. Для нас концерт с оркестром как один из подвигов Геракла, и это намного важнее.

– Поделись ближайшими планами: что преданным слушателям и твоей новой аудитории важно не пропустить, поставив напоминалку.

– Этим летом мы с оркестром открывали фестиваль «Дикая мята». Выступить с таким форматом на лучшем фестивале России — вот она, мечта! Еще впереди сольные летние концерты под открытым небом в Москве и Санкт-Петербурге с мыльными пузырями, водными пистолетами и воздушными шарами. Один из таких — летний open-air концерт 22 августа в клубе Pravda Leto в Москве.

В планах также выпустить альбом со старыми песнями, переписанными на студии — дать им новое прочтение и качество звука. Еще готовлю новый альбом, который, кажется, станет одним из моих ключевых в творчестве. Он будет зрелым: что-то из разряда последних выпущенных треков — «Банзай» и «Восток не один».

И надеюсь, что в 2027 году мы сделаем два подряд концерта с оркестром, купим шоколадки, цветы и пригласим того самого мецената, который помог подарить слушателям билеты в этом году.

Маша Романова