СООСНОВАТЕЛЬ И ИДЕОЛОГ SIBERIA НЕСТОР: «ДУШУ ОЧИСТИТЬ БАНЕЙ НЕЛЬЗЯ. НО ОНА МОЖЕТ ПОДТОЛКНУТЬ К ПРАВИЛЬНЫМ МЫСЛЯМ»

В мире, где забота о себе все чаще сводится к чек-листам и гаджетам, сооснователь и идеолог сети банных комплексов SIBERIA Нестор предлагает иной путь – услышать тишину и начать диалог с собой через пар.

– Недалеко от Бауманской открылись «монастырские» бани Siberia с фресками и колоколами. Расскажите подробнее о концепции этого проекта. Чем монастырская баня будет отличаться от обычной, и есть ли в новом пространстве прямая связь с религией? В чем она проявляется? 

 

Это не совсем «монастырские» бани — скорее, «Монастырская баня» как одна из пяти в новом комплексе. Концепция состоит в том, что баня — это место не только физического очищения, но и внутренней работы.

Мы помогаем человеку задуматься: прав ли он в суждениях, в разговорах с близкими, стоит ли ему простить того, кого не может простить годами. Здесь минимум слов от мастеров, глубокая тишина, звон настоящих колоколов и молитвы, которые гости читают сами. Это баня о диалоге с Создателем и с самим собой.

Связь с религией есть: в названии, в наполнении, в том, что верующие молятся перед трапезой, перед сном, с утра — поэтому баня не становится «изгоем» среди привычных ритуалов, а лишь продолжает их. Опыт петербургской «Монастырской» показал: гости рады такому пространству, где парение, звуки и атмосфера заставляют прочувствовать процедуру до глубины.

– Правильно ли мы понимаем, что слово «монастырские» в описании проекта намекает на то, что баня становится пространством, где можно очистить не только тело, но и душу? Если да, то какие ритуалы и правила будут способствовать этому?

«Баня очищает не только тело, но и душу» — расхожая поговорка, но я бы уточнил: тело в бане очистить можно, а вот душу — можно лишь начать очищать. Недостаточно только сходить в баню. Это часть пути.

По-настоящему очистить душу, по моему мнению, помогают исповедь, причастие, храм, благие дела и ежедневные правильные поступки. Но баня очень сильно способствует этому и подталкивает к правильным мыслям.

Поэтому наша программа — это четырехчасовой ритуал, где парение, веники, теплая вода и отвары трав сочетаются со звоном настоящих колоколов и колоколов Билла — в парной, купели, комнате отдыха.

Человек покачивается на качелях в условной невесомости и слушает. Мастера насколько это возможно не мешают, и в этой тишине гость задумывается: «Что такое душа? Что значит ее очищение? И как именно это происходит?»

Баня становится пространством, где ты очищаешь тело и уходишь с мыслью: хорошо бы еще и душу свою чистить — тогда и ей станет легче, и тебе самому.

– Есть ли в новом проекте Siberia элементы, которые отсылают к историческим практикам, или вы, скорее, переосмысляете традицию через современный опыт?

Сама баня — это уже история. Мы через нее рассказываем историю страны: так появилась парная «Аркаим» — о древних городах на границе с Челябинской областью, о временах Ивана Грозного, о ставке Золотой Орды.

Мы добавляем свои представления о том, как бы люди прошлого парились в бане, на основе той информации, что смогли найти. Есть баня «Хигол» — о вулканах, когда-то бушевавших в Сибири. Таким образом через саму баню мы отсылаем к историческим событиям и практикам.

Но мы не просто переосмысливаем — мы добавляем. Все, что сейчас происходит в банном мире, содержит элемент, придуманный не нами и очень давно. Еще когда люди научились добывать огонь, пользоваться водой, добавлять на камни травы случайным образом — и поняли целебные свойства пара.

Мы берем эту древнейшую традицию и вкладываем в нее современный опыт: баня стала технологичнее, к тому же, мы работаем не просто с телом, а с состоянием человека — внешним и внутренним. Поэтому процедуры стали более глубокими, и через современный опыт мы просто отсылаем к тому, что было.

– Что, на ваш взгляд, стало переломным моментом, когда баня перестала быть просто местом, где можно расслабиться и помыться и превратилась в пространство для получения нового опыта и заботы о себе?

Переломных моментов в истории было несколько. Взять хотя бы Сандуновские бани — когда Сила Николаевич Сандунов открывал их с Елизаветой Урановой, это был феерический вау-эффект.

Они были первыми в таком формате, масштабе и качестве. Но потом, в 90-е годы, глубина бани была утеряна, идеология русской бани упразднена, а по стране зашагали сауны, где выпивали и гуляли, что не имело ничего общего с настоящей баней. После этого периода началось возрождение банной культуры — и в последние лет двадцать оно набирает темп.

Сегодня баня-то осталась баней, но к ней добавилась звукотерапия, фитотерапия, йога, медитации, ароматерапия, спа-уходы — работа с лицом, волосами, телом. Появились новые форматы: женские, мужские, ретритные, семейные.

Общественные бани строят сразу с тремя отделениями. Баня давно перестала быть просто местом, где можно просто расслабиться и помыться. Точнее, она осталась таким местом, но к ней добавился весь этот новый опыт. Именно за последние двадцать лет мы видим мощный рост и изменение формата — люди приходят за комбинацией процедур и заботой о себе.

– Есть ли в новом проекте детали, которые отражают ваши личные инсайты за последний год, то, что вы поняли о людях и их потребностях?

Весь наш проект — это инсайты последнего года. Мы поняли: люди хотят хорошо попариться, ни о чем не думать, хотят высокого сервиса, приватности, внимания, вкусно поесть и быть в красивых интерьерах.

Они хотят пользоваться многосоставным, единым цельным продуктом. Исходя из этого, мы проектировали баню с необходимой эргономикой и размерами помещений.

Главное — предвосхищать ожидания. Ты вроде бы только подумал, что хочешь подышать, а мастер уже открыл окно, полил водичкой, вывел из парной. Казалось бы, еще не успел сказать, а он уже выполнил. Этот момент не появляется сам — его тренируют, его учатся чувствовать. Именно такие детали мы реализовали в нашем комплексе.

– Что вы вкладываете в понятие «премиальность», если речь идет о банных проектах? И на что обращаете внимание сами, когда посещаете бани?

Премиальность — это высокий сервис, приватность, качественный чек, внимание и учтивость. И предвосхищать ожидания, и чистота, естественно. Мы запоминаем привычки постоянных гостей: вода нужной температуры уже на столе, любимые фрукты лежат рядом, веники в парной — еще до того, как человек пришел.

Это тоже высокая степень премиальности: выполнять желания так, как люди того хотят. Есть батлер-сервис, премиальный менеджер, внимание к жизненным событиям.

Премиальность — это также качественные веники и травы, не пересушенные, а действительно полезные. И команда, работающая слаженно, как единый организм: когда гость думает, что с ним один человек, хотя работало двое или трое.

Когда сам посещаю баню, обращаю внимание на все это: чистоту, команду, работу банщиков, веники — насколько распарены, насколько пахнут, как вытоплена печь, какой пар, температура воды. Качество еды в бане имеет огромное значение и тоже входит в мои критерии премиальности.

– Почему, на ваш взгляд, интерес к банной культуре вырос именно сейчас? Связано ли это с ускорением ритма жизни, событиями в мире, ростом общего уровня стресса в обществе?

Интерес вырос, потому что банное движение наконец-то набрало массу: мастера, инвесторы, строители, популяризаторы, чемпионаты. Я — национальный судья Банной Ассоциации России, мы проводим большое количество чемпионатов ежегодно, чтобы люди узнавали, видели, понимали, что такое баня.

СМИ, которые еще пятнадцать лет назад не взялись бы писать о бане, теперь снимают репортажи и фильмы. Сарафанное радио — лучшая реклама.

К тому же, бани стали выгодным бизнесом — при правильном управлении рентабельным. Инвестиции порождают новые комплексы, рабочие места, школы мастеров.

Популяризация здорового образа жизни со стороны государства тоже способствует росту. Амбассадоры и известные персоны посещают бани и рассказывают об этом подписчикам. Появились новые форматы, в баню пришли женщины — еще пятнадцать лет назад такого не было. Сегодня банный поток пятьдесят на пятьдесят, и женщины пришли и как гости, и как мастера.

Уровень стресса, безусловно, влияет. Все мы так или иначе пребываем в стрессе. А баня прекрасно способствует снижению кортизола, восстановлению организма, улучшению морального и физического состояния. Люди оценивают ее как место, где можно успокоить нервы, отдохнуть четыре-пять часов и стать более счастливым, чем был на входе. Потому что баня — это терапия счастья.

А еще люди наконец поняли: баня — это не сидение в ста пятидесяти градусах, где тебя жарят, а мультиинструментальное пространство, состоящее из звукотерапии, фитотерапии и различных процедур. Поэтому многие стали включать баню в расписание своей жизни и передают эту традицию из поколения в поколение.

– Как, на ваш взгляд, закрытие границ повлияло на интерес людей к своей истории, культуре и традициям, в том числе к бане как к части русской культуры и идентичности?

Закрытие границ повлияло на внутренний туризм, а он, в свою очередь, на бани — туристический кластер практически везде имеет бани, люди неизбежно соприкасались с ними. Помимо фитнес-клубов, йоги и медитаций появилось еще одно место для здоровья, поэтому в баню просто стали больше приходить.

Но стали ли люди глубже изучать историю и культуру? Наверное, не в большом проценте. Скорее, баня — место, где кайфово, приятно, качественно», как фитнес-клуб, историю которого мало кто изучает.

Тем не менее закрытие границ точно повлияло на гостевой поток и на то, что бизнес распробовал рентабельность бань. Они стали якорными моментами для отелей, ключевой ролью в проектах.

А новые мастера, приходящие в профессию, уже изучают культуру, историю, традиции, русскую идентичность — в чем плюсы, минусы, кризисы. Таким образом влияние идет через практику, а не через осознанное погружение в культуру.

– Как вы относитесь к тренду на цифровой детокс? Можно ли сказать, что бани поддерживают эту тенденцию и становятся местом, где можно легально не быть на связи? Получали ли вы какую-то обратную связь от ваших гостей на этот счет? 

Бани не просто поддерживают тренд — они сами стали местом цифрового детокса. В парную телефон пока, слава богу, еще не берут. В комнате отдыха после процедур тоже редко появляются с мобильными. Ретритные бани вообще строятся на этом: отсутствие телефонов, компьютеров — основа формата.

Можно ли сказать, что здесь легально не быть на связи? В целом — да, но все зависит от ситуации. Если человек должен быть на работе, а пришел в баню, конечно, нельзя. Это, скорее, место, где можно отложить телефон для себя, постепенно прийти к тому, что он должен использоваться дозированно. Все хорошо в меру.

Обратная связь от гостей подтверждает: им нравится, что можно и поснимать, и пофотографировать, но в парной, массажной, комнате отдыха хочется без телефона побыть. Это самое главное. Потому что глубокие процедуры настолько погружают, что человек просто не хочет смотреть в экран, не хочет ничего анализировать, а находиться в состоянии здесь и сейчас, которое и дает баня.

– По вашим наблюдениям, за каким опытом люди приходят в баню? 

За жизненным опытом. Кто-то приходит просто погреться и помыться, кто-то — за первым знакомством с баней, кто-то — перепрошить полученный ранее негативный опыт в позитивный. Приходят, чтобы побыть одному — такой опыт достаточно редкий сегодня, подумать о жизненных событиях, прийти к состоянию, в котором ты можешь подумать об этом.

Приходят и за цифровым детоксом, и за детоксом от людей — человек один в парной, мастер к нему заходит, парит, но речь именно о том, что он сам по себе, без знакомых и друзей, уделяет время себе. Есть те, кто приходит за новыми практиками: звукотерапией, массажем, остеопатией, медитацией, фито- и ароматерапией. И за созданием традиции — семейной или среди близких людей – ходить в баню, допустим, еженедельно. За жизненной событийностью.

– Если представить, что через пять лет тренд на банную культуру только усилится, что вы хотели бы сохранить в Siberia неизменным, несмотря на рост и масштабирование?

Хотел бы сохранить команду — мастеров, массажистов, администраторов, маркетинг, бронирование, гостевой сервис. Качество оказываемого сервиса и общего настроя: баня — это о жизни, для жизни. И вот эту фанатичную любовь всей команды к бане — точно хотел бы сохранить.

Юлия Серикова